Матвей Крымов (mkrymov) wrote in man_woman,
Матвей Крымов
mkrymov
man_woman

Category:

Садист и мазохистка

 
Дверцы кухонного шкафчика открываются с легким скрипом и обдают запахом лаврового листа и пустоты. Последний пакет супа сварен вчера вечером и доеден сегодня утром. Под шум машин, под шум ветра за окном, под отражение тридцатилетней женщины в зеркале. Меня уволили с работы в июне. Сейчас январь. Кем я только не работала за эти месяцы - уборщицей, посудомойкой, расклейщицей листовок. А где еще трудиться журналистке, оказавшейся без работы небольшом городке, где всего две еле сводящие концы с концами газеты и не умеющей ничего, кроме как писать. Денег хватало только на оплату квартиры, телефона и самую скромную еду. А неделю назад хозяин киоска, где я работала продавщицей, сказал коверкая слова:
- Недостача, дарагая. Чэм платить будешь?
И назвал сумму. Большую. Очень. И выразительно посмотрел на меня. Сволочь. И добавил, выталкивая меня за дверь, когда я отказалась платить:
- Мэсяц срока. Иначе…
Я знала, что иначе. Его сородичи умели вышибать деньги.  Об этом рассказывала моя сменщица, со шрамом на щеке. Ей он тоже, сказал о недостаче. Она ничего не брала, как и я. Но заплатила, после того, как ей разрезали щеку и до того, как об ударе ножа стал напоминать шрам.
Уже неделя, как я мыла полы в офисе на новой работе. Платили гроши. И не знала, что и делать. Даже еды было купить не на что.  И шкафчик смотрел пустотой.  Я пошла в комнату и села за компьютер. Как обычно начала смотреть объявления о работе.  И как обычно ничего не нашла. И как обычно пошла на местный форум. И там. В разделе знакомств. Увидела объявление: «Садист познакомится с мазохисткой». И номер аськи. «У, проклятый извращенец»,  - подумала я. И после того как выкурила сигарету, написала ему в асьску.  В объявление была еще одна строчка: «Оплата высокая».
Он ответил сразу. Спросил, давно ли я занимаюсь мазохизмом. Я ответила, что давно, вспомнив свои вымучиваемые славословия в адрес местных замечательных людей, погрязших в коррупции.  Он спросил, какие предметы я более всего люблю использовать. Я ответила, что авторучку и клавиатуру. Мужчина видимо поразился, потому что написал:  «Вы редкостная извращенка, потому что про такое даже я не слышал». Я улыбнулась монитору, вспомнив, как один чиновник, на вопрос «что вы любите читать», ответил:
- Биографии замечательных людей. Сталина, Гитлера.
Я, помню, долго извращалась, придумывая кем бы заменить этих замечательных людей в тексте интервью. Но все же придумала, вставив в текст Шпренгера и Инститориса. Герой статьи меня похвалил. Интервью напечатали. А меня уволили, потому что эти два человека написали «Молот ведьм». Практическое пособие по истреблению некоторой части народонаселения. От извращений, знаете ли, страдаешь, в конце концов, сам.
Мы беседовали еще час. Почему-то мужчина завел разговор о литературе. «У, проклятый извращенец, - подумала я, - издалека разговор начинает, чтобы не вспугнуть». Однако к теме извращений мы так и не приблизились, несмотря на все мои старания, уж больно мне хотелось узнать, как именно мне придется зарабатывать деньги. Зато славно поболтали о писателях.  Сойдясь, что среди них извращенцев пруд пруди.
Мужчина предложил мне встретиться в кафе на следующий день. Я согласилась. Утром понюхала лавровый листик, отмыла офис, а потом поплелась в кафе. Он, как и обещал, в одиночестве за угловым столиком.
- Что вы будете пить?
Подумав, я выбрала, кофе со сливками. Все же калорий в нем больше, чем в чае. Ом поманил официантку и заказал себе чай, а мне кофе. А я скромно дополнила, что сливок нужно добавить побольше.
 Три дня полуголодного существования торкули меня крепко, и через два глотка, я немедленно погрузилась в сладкую истому, обычно наступающую у меня, разве что после огромной котлеты с жареной картошкой. «А, в общем-то милый дядька»,  - подумала я, - даже легкая седина не портит». Все же путь к сердцу женщины лежит, в том числе, и через желудок.
- Значит так…
Я с трудом сделала заинтересованный вид.
- Я необычный садист.
Я вспомнила фильм:
- В принципе, меня не смутит, если вопросите посадить вас на газовую плиту, с включенными горелками и кидать в вас помидорами.
Тут меня чуть не стошнило от ужасной картины, вдруг представшей перед глазами.
Мужчина улыбнулся.
- Нет, я предпочитаю более извращенные наслаждения.
Я быстро перебрала в уме все известные мне извращения.
- Могу…
Мужчина перебил:
- Не трудитесь. Это все в прошлом.
На его руке не хватало пальца.
Мы сидели и болтали о том о сем. О городе и мире. О странствиях вечных и о земле. Через полчаса мужчина сказал:
- Вы мне подходите. Я готов заплатить вам…
И он назвал сумму. Она с лихвой покрывала мой долг. Но он не сказал, что мне нужно было делать. Я спросила.
- Нет. Вы все узнаете завтра. Мы будем встречаться каждый день по вечерам в течение трех недель.
Он полез в портфель. Достал пакет.
- Вот это вы прочитаете за три дня.
Я допила кофе. Мне было страшно. Но еще страшнее был хозяин ларька. Мне так казалось тогда.
- Но вы обещаете, что крови не будет?
Он сказал:
- Я обещаю.
Он обманул.
Дома я развернула пакет. В нем оказался оказался том Шмелева «Пути небесные». Я когда-то читала этого автора, но не могла вспомнить, были ли в его книгах описаны какие-либо извращения или нет. Я  открыла книгу и растворилась в ней на три дня. Там было все, что не было у меня.
Я закрывала глаза и видела, как «Повсюду, на столиках и этажерках, были розы. Виктор Алексеевич окликнул из-за бархатной занавески: «Можно?» - и, получив певучее: «Да-a-a!..» - вошел, совсем готовый, в свежем кителе, с фарфоровой чашкой на серебряном подносе, и она услыхала запах шоколада. Взяла его руку и закрыла себе глаза.
- Ты милый…- шепнула она, водя рукой по глазам.
Он слышал, как щекочут ее ресницы. Подали отличный завтрак: горячий филипповский калач, икру, швейцарский сыр, всякие булочки, сухарики. Он завтракал с нею у постели, просил не торопиться, отдохнуть получше».
Я шла по улице и за мной «под горкой, светилась в деревьях церковка. «А я купила, хочешь?» - вынула Даринька теплую просфору из муфты, пахнувшую ее духами, и они с удовольствием поели на морозе».
Я входила в монастырь и звали меня, как ее.
«Да, матушка,- чуть слышно сказала Даринька,- Дарья грешная… простите меня, матушка…- и укрыла лицо ладонями.
- Господь с тобой. Да, грешная. А кто не грешен!.. все грешные перед Господом. Не забываешь обители, смиряешься. Милая… кто и в обители, да без обители… а кто и без обители в обители. Упомнила я тебя, изюмцу-то приносила мне?.. в больничной я лежала, а ты навещивала. Вспомнила, а? матушку-то Аглаиду?..».
Мир «Путей небесных» был настолько чудесный и удивительный, добрый и светлый, что… Человек я впечатлительный и через три дня на полном серьезе начала подумывать о покупке лампадки синего стекла. Странный садист написал в аську и назначал встречу в том же кафе. 
- Вы прочитали книжку?
- Причитать то прочитала. Только где же в ней садизм, мазохизм и все такое прочее. Все красиво, воздушно. Ах, благодать. Просфоры, муфты. Ах…
Мужчина улыбался.
- Вы, я вижу, прониклись. Это замечательно. А садизм… Как вам сказать… Вы пока не готовы услышать ответ. Впрочем, какая разница. Вы уже согласились. Значит так. Завтра вечером…
Он назвал адрес и ушел…
Упавшая в снег муфта. Искры бенгальских огней. Простота и бездонность слов старца Оптиной в затихающей метели. Яблоко, падающее из рук, потому что.
…Пролетающие недели. В последний день он достал конверт и подал мне. Я знала, что там деньги. Но не взяла их. Провела рукой по его волосам и ушла. 
Больше я не видела Виктора Алексеевича.
На следующий день я пришла к хозяину ларька.
Он сказал:
- Ну что, принесла деньги, лахудра.
А потом долго смеялся. Я помню… Я говорила ему, что он поступает неблагородно. Рассказывала про уходящую мглисть рассвета перед заутренней, про лунных сестричек, радующихся алой заре, про радость постижения Бога, про заповеди. Я помню, что… Алюминиевый крестик в моей руке превращался в кипарисовый, когда я взывала к его душе. Падающий в морозные ландыши пола, когда хозяин толкнул меня.
- Еще три дня тебе срока. Дальше, пеняй на себя.
Он кричал это, стоя надо мной и тонул в ландышах.
Хозяина ларька убили ночью. Я не знаю кто. Может наркоманы. Может местные бандиты. Я прочитала об этом позже. А до этого я три дня плакала и молилась перед Казанской, шла куда-то по ландышевому полу, выходила откуда-то. И когда выходила, то видела, что небесные цветочки чуть поникли.
Я живу в странном мире. По вечерам лампадка синего стекла ласково светит мне и я счастлива. Солнышко улыбается. Листья шепчут сказки.  Снег под ногами хрустит песенки. Фрески собора рисуют волшебные картины. Мне страшно выходить на улицу.  видеть грязь, смотреть на людей с серыми лицами, слушать мат на улице. 
Иногда я прихожу в кафе, где мы познакомились с Виктором Алексеевичем. Беру чай без сахара. Помешиваю ложечкой. Вспоминаю этого странного и беспредельно одинокого мужчину с сединой. Автобус за окном принимает облик пряничного огненного всадника и уносится вдаль. Сталь - в серебро, фаянс - в севрский фарфор. Виктор Алексеевич спрашивает меня, не заказать ли ложу в Большом и не соизволю ли я потом поехать в «Славянский базар», где желтые струки только что появившихся в Москве бананов отдают все свое золото хрусталю. И мне, сжимающей алюминиевый крестик, подобранный в поле морозных ландышей.

Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments